Звонят колокола, ликует пьяный люд,
Нагим на казнь философа ведут.
Народ клянёт его, кидает камни вслед.
Лишь слово бормотал священник: «Нет!»
Тебе во сне явился сатана,
Он совратил рассудок твой.
Отрекись от этих идей навсегда,
Тогда останешься живой.
День сменяет ночь, идет за веком век,
Рождается и умирает человек.
День сменяет ночь – без этого нельзя,
Но вертится вокруг своей оси Земля.
Смерть смотрит свысока на этой страшный пир.
Еще секунда – грянут небеса.
В них стая воронья разрушит скорбный мир,
И новый день исчезнет в никуда…
Сам Люцифер открыл ворота в ад,
Философа давно он ждёт.
Не повернёт гордец уже назад –
Его дорога лишь вперёд.
Палач разжёг огонь, клубится едкий дым.
Толпа кричит и проклинает вновь.
Он поднял вверх ладонь навстречу людям злым –
Убийцам стал понятен смысл слов:
«Бог вам судья, а я для вас глупец –
За это поплатился я.
Чтоб вашей жизни не настал конец,
Кружится вкруг оси Земля».
Он горел в огне, но был верен себе,
Позабыв про боль и смерти вечной страх.
Умирал во имя своих же идей,
Как и все, что погибли на кострах.
Нагим на казнь философа ведут.
Народ клянёт его, кидает камни вслед.
Лишь слово бормотал священник: «Нет!»
Тебе во сне явился сатана,
Он совратил рассудок твой.
Отрекись от этих идей навсегда,
Тогда останешься живой.
День сменяет ночь, идет за веком век,
Рождается и умирает человек.
День сменяет ночь – без этого нельзя,
Но вертится вокруг своей оси Земля.
Смерть смотрит свысока на этой страшный пир.
Еще секунда – грянут небеса.
В них стая воронья разрушит скорбный мир,
И новый день исчезнет в никуда…
Сам Люцифер открыл ворота в ад,
Философа давно он ждёт.
Не повернёт гордец уже назад –
Его дорога лишь вперёд.
Палач разжёг огонь, клубится едкий дым.
Толпа кричит и проклинает вновь.
Он поднял вверх ладонь навстречу людям злым –
Убийцам стал понятен смысл слов:
«Бог вам судья, а я для вас глупец –
За это поплатился я.
Чтоб вашей жизни не настал конец,
Кружится вкруг оси Земля».
Он горел в огне, но был верен себе,
Позабыв про боль и смерти вечной страх.
Умирал во имя своих же идей,
Как и все, что погибли на кострах.