Куплет: ATL
Эту петлю я скрутил себе сам.
Из шелеста бумажек, что подобны лепесткам.
Я поутру, поутру вздернутым плясал.
Ведь Новочебоксарск далеко не Версаль.
А я все тот же партизан в дремучих лесах.
Чьи помыслы лишь о том, как искоренить ту нечисть.
Вот мы и вышли по разам, как оказалось.
Я бьюсь с самим собой целую бесконечность.
Паутины траурные фестоны.
Глаза прикрыты блаженной истомой.
Из тяжелых легких пышет жаром как из дорна.
А я не пропускаю, я бездонный.
И я не по-детски начал слетать с нарезки.
И причины ретироваться у меня вески.
Но путами вязкими с шепотом и ласками.
Мы пустимся в шаманские пляски.
Она благоухает беспардонно.
Гипнотически завиваясь в кудри Горгоны.
И в мусорных руинах квартиры съемной.
Сука, у меня кончились патроны.
И я сызнова в поисках боеприпасов.
Опять даю себе слово бросить поутру.
Даю себе это слово уже который раз.
Но наутро я снова лезу в петлю.
Эту петлю я скрутил себе сам.
Из шелеста бумажек, что подобны лепесткам.
Я поутру, поутру вздернутым плясал.
Ведь Новочебоксарск далеко не Версаль.
А я все тот же партизан в дремучих лесах.
Чьи помыслы лишь о том, как искоренить ту нечисть.
Вот мы и вышли по разам, как оказалось.
Я бьюсь с самим собой целую бесконечность.
Паутины траурные фестоны.
Глаза прикрыты блаженной истомой.
Из тяжелых легких пышет жаром как из дорна.
А я не пропускаю, я бездонный.
И я не по-детски начал слетать с нарезки.
И причины ретироваться у меня вески.
Но путами вязкими с шепотом и ласками.
Мы пустимся в шаманские пляски.
Она благоухает беспардонно.
Гипнотически завиваясь в кудри Горгоны.
И в мусорных руинах квартиры съемной.
Сука, у меня кончились патроны.
И я сызнова в поисках боеприпасов.
Опять даю себе слово бросить поутру.
Даю себе это слово уже который раз.
Но наутро я снова лезу в петлю.