В каждой газете миллион объявлений:
Работа, вакансии, стаж.
Это лестница в небо и каждый, кто ниже –
Метит на верхний этаж.
Почувствуй себя шестеренкой,
Только у нас с девяти до шести,
Послушной деталью машины,
Модели «подай-принеси».
Настоящие ценности – то, что не модно,
На чем не пиарятся СМИ.
Не деньги, машины, карьера,
Но им суждено всех спасти.
Это то, что останется после того,
Как Земля примет статус «Банкрот».
Рухнут индексы, выгорят банки,
Тогда каждый это поймёт.
Эти люди в костюмах и галстуках,
Как обреченные ждут отпусков,
Ежедневно клепая печати
На сотни бумажных листов.
Это замкнутый круг и после работы
Каждый вечер давка в метро,
А с утра всё начнется по новой,
Крутиться чертово колесо.
Настоящие ценности – то, что не модно,
На чем не пиарятся СМИ.
Не деньги, машины, карьера,
Но им суждено всех спасти.
Это то, что останется после того,
Как Земля примет статус «Банкрот».
Рухнут индексы, выгорят банки,
Тогда каждый это поймёт.
Работа, вакансии, стаж.
Это лестница в небо и каждый, кто ниже –
Метит на верхний этаж.
Почувствуй себя шестеренкой,
Только у нас с девяти до шести,
Послушной деталью машины,
Модели «подай-принеси».
Настоящие ценности – то, что не модно,
На чем не пиарятся СМИ.
Не деньги, машины, карьера,
Но им суждено всех спасти.
Это то, что останется после того,
Как Земля примет статус «Банкрот».
Рухнут индексы, выгорят банки,
Тогда каждый это поймёт.
Эти люди в костюмах и галстуках,
Как обреченные ждут отпусков,
Ежедневно клепая печати
На сотни бумажных листов.
Это замкнутый круг и после работы
Каждый вечер давка в метро,
А с утра всё начнется по новой,
Крутиться чертово колесо.
Настоящие ценности – то, что не модно,
На чем не пиарятся СМИ.
Не деньги, машины, карьера,
Но им суждено всех спасти.
Это то, что останется после того,
Как Земля примет статус «Банкрот».
Рухнут индексы, выгорят банки,
Тогда каждый это поймёт.