В нас ставшее чёрным
не выцветает в синий,
и лень ногти ломать
от бессилия.
В нас скука замешана
на равнодушии,
в нас что-то нарушено,
что-то жёстко нарушено.
Посмотри!
Всё уже всерьёз —
и апатия,
и молчание.
Мы сами с собой
вперехлёст,
загибаемся тайно
от отчаяния.
Здесь, чтобы дышать,
мы обрастаем жабрами,
мы чешуей защитной
по самое горло забраны.
Нас чем ни кромсай,
пусть даже скальпелем —
ответным не хлынет потоком,
лишь выступит капельно.
Посмотри!
Всё уже всерьёз —
и апатия,
и молчание.
Мы сами с собой
вперехлёст,
загибаемся тайно
от отчаяния.
не выцветает в синий,
и лень ногти ломать
от бессилия.
В нас скука замешана
на равнодушии,
в нас что-то нарушено,
что-то жёстко нарушено.
Посмотри!
Всё уже всерьёз —
и апатия,
и молчание.
Мы сами с собой
вперехлёст,
загибаемся тайно
от отчаяния.
Здесь, чтобы дышать,
мы обрастаем жабрами,
мы чешуей защитной
по самое горло забраны.
Нас чем ни кромсай,
пусть даже скальпелем —
ответным не хлынет потоком,
лишь выступит капельно.
Посмотри!
Всё уже всерьёз —
и апатия,
и молчание.
Мы сами с собой
вперехлёст,
загибаемся тайно
от отчаяния.