Стынет дома обед,
Бабушка ждёт её вновь,
Девчонки третий день дома нет,
Она снова где-то ищет любовь.
В грязном прокуренном баре,
Среди одиноких мужчин,
Играла она на гитаре
И пила из баночек джин.
А после она танцевала
Со всеми, кто к ней подходил.
Так громко она хохотала,
Насколько хватало ей сил.
Но вот подошел к ней мужчина,
Своим не хозяин ногам.
Хотел он совсем беспричинно
Кому-нибудь дать по рогам.
Припев:
Не поздравит с днём рождения,
Грубы его движения,
Нет ни грамма уважения.
Крот, крот, крот, крот.
Самый первый среди пьяниц,
Жлоб он и оборванец,
Алкоголик — тунеядец.
Крот, крот, крот, крот.
Его называли мерзавцем,
Он в баре скрывался как крот.
Себя же считал красавцем,
Хотя был реально урод.
Она его вдруг захотела,
Он был не обычней других.
Его худощавому телу
Она посвятила свой стих.
Она с наступлением ночи
В постель с негодяем легла.
Ей всё не понравилось очень,
Но так повзрослела она.
Бабушка ждёт её вновь,
Девчонки третий день дома нет,
Она снова где-то ищет любовь.
В грязном прокуренном баре,
Среди одиноких мужчин,
Играла она на гитаре
И пила из баночек джин.
А после она танцевала
Со всеми, кто к ней подходил.
Так громко она хохотала,
Насколько хватало ей сил.
Но вот подошел к ней мужчина,
Своим не хозяин ногам.
Хотел он совсем беспричинно
Кому-нибудь дать по рогам.
Припев:
Не поздравит с днём рождения,
Грубы его движения,
Нет ни грамма уважения.
Крот, крот, крот, крот.
Самый первый среди пьяниц,
Жлоб он и оборванец,
Алкоголик — тунеядец.
Крот, крот, крот, крот.
Его называли мерзавцем,
Он в баре скрывался как крот.
Себя же считал красавцем,
Хотя был реально урод.
Она его вдруг захотела,
Он был не обычней других.
Его худощавому телу
Она посвятила свой стих.
Она с наступлением ночи
В постель с негодяем легла.
Ей всё не понравилось очень,
Но так повзрослела она.