Кто я…
Кто я такой теперь?
Смотри, в этих зеркалах какая-то мерзость.
Чужими глазами она глядит, и капают на пол, капают вниз куски жидкой плоти –
Обезображенный плавится лик, растекаясь грязью.
Нет, не разбить свое отражение – оно повсюду,
Не проснуться новым.
Насмешка кривых зеркал.
Жижа горящего сахара, приторная липкая грязь, смердящая патока льётся сквозь поры.
Извергается набитое сладкой ватой нутро – тело рассыпается, как слоеный пирог.
Обманутая жаждой душа воняет сгоревшей плотью.
И, в холоде погасшего огня, сокрыты в тени сонмы друг друга рвущих близнецов,
И клякс следы повсюду – льется чёрный сок,
Через глаза и раны, как сок надломанного дерева.
Линии ладоней стерты.
Другого не дано нам с самого начала.
Кто я такой теперь?
Смотри, в этих зеркалах какая-то мерзость.
Чужими глазами она глядит, и капают на пол, капают вниз куски жидкой плоти –
Обезображенный плавится лик, растекаясь грязью.
Нет, не разбить свое отражение – оно повсюду,
Не проснуться новым.
Насмешка кривых зеркал.
Жижа горящего сахара, приторная липкая грязь, смердящая патока льётся сквозь поры.
Извергается набитое сладкой ватой нутро – тело рассыпается, как слоеный пирог.
Обманутая жаждой душа воняет сгоревшей плотью.
И, в холоде погасшего огня, сокрыты в тени сонмы друг друга рвущих близнецов,
И клякс следы повсюду – льется чёрный сок,
Через глаза и раны, как сок надломанного дерева.
Линии ладоней стерты.
Другого не дано нам с самого начала.