Под чавканье господ и народный храп
Я ухожу на Северо-Запад,
Где так близки потерянный рай
И наступающий ад.
Под змеиный шепот и вороний грай
Под жужжанье мух и собачий вой…
Моя хата не с краю, моя хата – у края.
И этот край мне родной.
Город храмов масонских на рабских костях,
Город ветров как Андреевский стяг,
Город двух Петров: апостола и «антихриста»,
Город Владимира-раскрестителя,
Город пьяниц, блудниц, город цареубийц,
Город белых ночей и дней съеденных крыс,
Город трех революций, Четвертый Рим,
Которому не быть.
Под чавканье господ и народный храп
Я ухожу на Северо-Запад –
Сторожить оставленные рубежи
Одиноким партизаном.
Под гиений хохот и шакалий лай,
Под мышиный писк и шатуний рев…
Моя хата у края, и она вечно пылает.
Чай, не замерзнем да во сне не помрем.
Я ухожу на Северо-Запад,
Где так близки потерянный рай
И наступающий ад.
Под змеиный шепот и вороний грай
Под жужжанье мух и собачий вой…
Моя хата не с краю, моя хата – у края.
И этот край мне родной.
Город храмов масонских на рабских костях,
Город ветров как Андреевский стяг,
Город двух Петров: апостола и «антихриста»,
Город Владимира-раскрестителя,
Город пьяниц, блудниц, город цареубийц,
Город белых ночей и дней съеденных крыс,
Город трех революций, Четвертый Рим,
Которому не быть.
Под чавканье господ и народный храп
Я ухожу на Северо-Запад –
Сторожить оставленные рубежи
Одиноким партизаном.
Под гиений хохот и шакалий лай,
Под мышиный писк и шатуний рев…
Моя хата у края, и она вечно пылает.
Чай, не замерзнем да во сне не помрем.