Когда в душе завянет клевер,
Устанут птицы песни петь,
Я еду к корешу на Север,
Чтоб сердце отогреть.
Зовут его Потапов Саня,
Он под Архангельском живёт, -
Король таёжных глухоманей
И император всех болот.
Приеду, и неторопливо
Махнёт стакан не глядя он,
Чтоб душу Русью опалило
Среди родных сосновых крон.
Возьмёт тоску поморской крагой,
Расплющит будто бы доской,
Утащит в море за навагой
Иль за нахальною треской.
А там – моржи, а там – тюлени
Лежат на лучшем из пляжей.
С инстинктом салосохранения
Порядок полный у моржей!
И вновь в душе воскреснет клевер,
А в сердце защебечет грач.
Как хорошо сбежать на Север
В эпоху южных неудач.
Где ходит солнышко в зените,
А сёмга ползает на дне,
И короля играет свитер,
И истина – в Двине.
Устанут птицы песни петь,
Я еду к корешу на Север,
Чтоб сердце отогреть.
Зовут его Потапов Саня,
Он под Архангельском живёт, -
Король таёжных глухоманей
И император всех болот.
Приеду, и неторопливо
Махнёт стакан не глядя он,
Чтоб душу Русью опалило
Среди родных сосновых крон.
Возьмёт тоску поморской крагой,
Расплющит будто бы доской,
Утащит в море за навагой
Иль за нахальною треской.
А там – моржи, а там – тюлени
Лежат на лучшем из пляжей.
С инстинктом салосохранения
Порядок полный у моржей!
И вновь в душе воскреснет клевер,
А в сердце защебечет грач.
Как хорошо сбежать на Север
В эпоху южных неудач.
Где ходит солнышко в зените,
А сёмга ползает на дне,
И короля играет свитер,
И истина – в Двине.