Небо изменит цвет, снова в обсидиане
Тенью скольжу, вдыхая запах всех пороков бытия.
Спрятан в толпе, словно в густом тумане,
Мой адреналин и источник вдохновения.
Словно танцуя в нитях, куклы упали ниц,
Лишь липкий страх и жажда избавления
Как тень коснулись этих тусклых лиц,
Мой путь далек от завершения.
Это не сон, не наваждение,
Я обретаю мир, свое спасение
В этом кошмаре, так похожем на вымысел,
Таков мой план, мой замысел.
Я проводник чужой, холодной воли
В мире, который давно и безнадежно болен.
И нет иных путей, лишь мой меридиан,
Таков мой замысел, мой план.
По тонкой грани, жадно глотая воздух,
Застывший взгляд прикован словно к звездам.
И с каждым шагом ближе к бездне,
Просто зажмурься, и все исчезнет.
Словно хамелеон снова меняю лица,
Маски, личины, имена, другие города.
Камнем на дно притворства я спускаюсь ниже,
Но круг уже замкнулся, почти окончена игра.
Все завершится здесь, средь сотен изваяний,
В несовершенстве гения творения венец.
Поблекший мир утратит очертания:
Одна роль сыграна, но это не конец.
Тенью скольжу, вдыхая запах всех пороков бытия.
Спрятан в толпе, словно в густом тумане,
Мой адреналин и источник вдохновения.
Словно танцуя в нитях, куклы упали ниц,
Лишь липкий страх и жажда избавления
Как тень коснулись этих тусклых лиц,
Мой путь далек от завершения.
Это не сон, не наваждение,
Я обретаю мир, свое спасение
В этом кошмаре, так похожем на вымысел,
Таков мой план, мой замысел.
Я проводник чужой, холодной воли
В мире, который давно и безнадежно болен.
И нет иных путей, лишь мой меридиан,
Таков мой замысел, мой план.
По тонкой грани, жадно глотая воздух,
Застывший взгляд прикован словно к звездам.
И с каждым шагом ближе к бездне,
Просто зажмурься, и все исчезнет.
Словно хамелеон снова меняю лица,
Маски, личины, имена, другие города.
Камнем на дно притворства я спускаюсь ниже,
Но круг уже замкнулся, почти окончена игра.
Все завершится здесь, средь сотен изваяний,
В несовершенстве гения творения венец.
Поблекший мир утратит очертания:
Одна роль сыграна, но это не конец.