Когда наступало время пылать,
Я оставил последний мост в огне.
Когда было нужно кричать
Вслед ускользающей красоте,
Я молчал, и звуки меркли вокруг.
Накинул кто-то тишины вуаль,
Задохнется сердца-долота стук,
Разбиваясь о бетонной стены скрижаль.
Больше огня по вене,
Больше прикосновений,
Больше! Срывая струны и души налет забвения.
Больше! До звезд, до хруста.
Я почти утратил чувства.
Больше! Я теряю связь вовне,
Погребенный в тишине.
И предательски дрогнет рука,
Сталь заскользит по стене как пастель.
Тишина проникает сюда,
Заползает в каждую щель.
В моем доме не слышно шагов,
Не пробить ее криком немым.
В тишине задыхается стук,
Исчезающим эхом глухим.
Там, позади, на руинах мостов, оставленных мной,
Они замолчат, погруженные словно в летаргический транс.
Те голоса, что были со мной всю мою жизнь,
Оставят наедине меня и мой безмолвный декаданс.
Я оставил последний мост в огне.
Когда было нужно кричать
Вслед ускользающей красоте,
Я молчал, и звуки меркли вокруг.
Накинул кто-то тишины вуаль,
Задохнется сердца-долота стук,
Разбиваясь о бетонной стены скрижаль.
Больше огня по вене,
Больше прикосновений,
Больше! Срывая струны и души налет забвения.
Больше! До звезд, до хруста.
Я почти утратил чувства.
Больше! Я теряю связь вовне,
Погребенный в тишине.
И предательски дрогнет рука,
Сталь заскользит по стене как пастель.
Тишина проникает сюда,
Заползает в каждую щель.
В моем доме не слышно шагов,
Не пробить ее криком немым.
В тишине задыхается стук,
Исчезающим эхом глухим.
Там, позади, на руинах мостов, оставленных мной,
Они замолчат, погруженные словно в летаргический транс.
Те голоса, что были со мной всю мою жизнь,
Оставят наедине меня и мой безмолвный декаданс.